Лучше поверим немцу Пюттеру, который жил рядом с Ломоносовым, хорошо изучив его привычки. Все свои деньги Ломоносов расходовал на книги, платил фрау Цильх за стол и квартиру. Скромный в быту, он, по словам Пюттера, вел размеренный образ жизни, без излишеств: его завтрак состоял "из нескольких селедок и доброй порции пива". Селедка же в те времена была пищею бедняков! Пюттер писал, что скоро "сумел оценить как его прилежание, так и силу суждений и образ мыслей.". Тогда все вокруг дрались, но Ломоносов драк избегал, а если бурши задирали русского "дикаря", Ломоносов стелил всех кулаком в ухо - наповал. Христиан Вольф ведал о нуждах русских питомцев, он выгораживал их в письмах к русской академии, ссужал в долг Ломоносову и другим.

- Вся ваша беда в том, что вы, русские, слишком доверчивы, - рассуждал Вольф. - Когда вы заимствуете деньги у меня, это для вас не опасно: ваша академия "де сьянс" со мною расплатится. Но зачем вы доверились наглым ростовщикам, которые теперь будут побирать с вас бешеные проценты?

- Что же делать? - приуныл Ломоносов.

- Буду писать барону Корфу.

Больше всех задолжал Фиттингоф, а меньше всех набрал долгов бережливый Райзер. Корф в Петербурге прочел сообщение Вольфа: "Я, право, не знаю, как спасти их из этого омута, в который они сами безрассудно кинулись", говорилось о долгах ростовщикам Марбурга. Корф брякнул в колоколец, вызывая Шумахера:

- Распорядитесь о переводе денег господину Вольфу, дабы он рассчитался за студентов с марбургскими кредиторами.

- Да нету в академии денег, - отвечал Шумахер.